Перед тем как выйти из кабинета, Мисси дала своей секретарше указание, чтобы Джорджу Шмидту выдали немаленькую премию — уже третью за последний год. «С таким характером и разориться недолго», — подумала Мисси. Дело в том, что каждый раз после того, как она изливала свой гнев на управляющего, она пыталась купить его прощение денежной премией или пакетом акций компании. Джордж богател — но он, без сомнения, своей терпеливостью это заслужил.

И почему она совсем не умеет держать себя в руках? Психотерапевт сказал ей, что попробует помочь ей понять собственные чувства, разобраться, почему она так сильно страдает от попыток подавить свой гнев и перебороть враждебное отношение к миру.

Насколько понимала сама Мисси, все дело в том, что она действительно невыносима — но главное заключалось в том, что, по большому счету, она никому не нужна. Она словно выпадала из мира, в котором жила, — как пазл из детской мозаики, который почему-то остался после того, как была собрана вся картинка. Она не нужна своим тихим терпеливым родителям: всю свою жизнь она была для них бельмом на глазу, можно даже сказать, занозой в заднице, и Мисси знала, что они предпочли бы, чтобы их дочь была намного более покладистой. Компания «Монро Бол Берингс» также могла обойтись без нее — Джордж Шмидт вполне способен самостоятельно управлять компанией, и Мисси была в ней чуть ли не пятым колесом в телеге.

Но хуже всего было то, что своему жениху Джеффу она также не была нужна. Джефф был добрым, чутким, надежным молодым человеком, но Мисси знала, что он женится на ней лишь потому, что его и ее родители подталкивали своих детей к этому всю их сознательную жизнь. Их брак должен бы объединить две старые мемфисские семьи, а также две весьма успешные компании одного из промышленно-финансовых центров американского Юга: «Монро Бол Беринге» и «Долтон Стил Тьюбинг». Их союз казался естественным и неизбежным, словно бейсбол по телевизору и яблочный пирог по праздникам.