— К чему это запоздалое раскаяние, дорогая? Это на тебя совсем не похоже, — хмыкнул ее отец, и глаза его сузились. — Надеюсь, такой приступ совестливости — не последствие психотерапии. Мне кажется, эти сеансы должны были примирить тебя с самой собой, а не наоборот?

— Даже не знаю, папа. Думаю, я пытаюсь взглянуть на себя критически, — девушка нахмурилась. — А может быть, я просто жалею Джеффа, думая о том, какой отвратительной женой я буду.

Говард укоризненно посмотрел на нее:

— Я не слышал, чтобы кто-нибудь принуждал его идти с тобой под венец.

Мисси нервно переплела пальцы.

— Но ведь он женится на мне только потому, что обе наши семьи всегда желали этого союза. А Джефф такой благородный… Можно даже сказать, что он — человек другой эпохи.

— А разве ты выходишь за него замуж не по этой же самой причине?

— Да, это так. Но вопрос в том, почему он женится именно на мне?

Говард положил ладонь на руку дочери и легонько пожал ее.

— Дорогая, тебе следует проявлять больше доверия к своему будущему мужу. Мысль о том, что он мог влюбиться в такое чудесное создание, как ты, ни капельки не удивляет меня. Возможно, у тебя есть свои недостатки — а у кого их нет? — но в целом ты замечательная молодая женщина. Вот мы с мамой всегда тебя нежно любили.

— Я знаю это, папа, — сказала Мисси, неуверенно глянув на отца. — Но ведь характером я совсем не похожа ни на кого из вас…

— Мисси, будь проще! Ты всегда была слишком жестока к себе.

— Вот и Джефф это говорит.

«Но на самом деле я всегда была слишком жестока к тебе с мамой», — ощущая себя виноватой, про себя добавила Мисси.

Говард в последний раз прошелся по шару платком.

— Ну вот, завтра все будет сиять — даже этот милый старый камешек. — Он остановил на дочери любящий взгляд. — Не могу передать тебе, какую гордость я буду завтра испытывать, сопровождая тебя вниз по этой лестнице.