– Хорошо выглядишь.

В ответ отец лишь хмыкнул, избегая встречаться с ней взглядом. Неприветливое выражение на его лице ставило крест на ее надеждах.

– Хорошая у тебя комната.

Еще одно односложное хмыканье.

Британи почувствовала, что ее терпение иссякает.

– Папа, я думаю, настало время…

– Что, черт возьми, ты вообще здесь делаешь?

Грубость отца застала Британи врасплох, но ее огорчила не столько она, сколько презрение в его свирепом взгляде.

Глупо было питать хоть какую-нибудь надежду – перед ней все тот же тиран, привыкший орать на нее.

– Я здесь по делам.

Дерби не выказал никакого интереса к ее словам. Чтобы прервать тягостное молчание, Британи спросила:

– Не хочешь узнать, как я, чем занимаюсь, чего достигла?

Его угрюмый взгляд ответил ей прежде, чем прозвучали слова:

– Мне плевать.

От боли сердце Британи, казалось, раскололось надвое. Вечные вопросы были готовы сорваться с губ: что я сделала не так? Почему ты перестал любить меня? Могло ли между нами все сложиться по-другому?

Выпрямившись на стуле, Британи скрестила руки на груди и посмотрела отцу в глаза.

– Даже если тебе и плевать, сообщаю: я тружусь в крупнейшей лондонской рекламной компании. Я хороший специалист, хорошо делаю свою работу и хорошо зарабатываю. И всего этого я добилась сама, без твоей помощи.

Британи шла сюда, помня о той девочке, какой была когда-то и которая навсегда исчезла под бременем нелюбви этого человека. Ей очень хотелось утереть ему нос своей независимостью, тем, что смогла выжить и преуспеть, несмотря на все то, через что он заставил ее пройти.

Если Британи рассчитывала на признание ее успехов, она ошиблась.

Дерби посмотрел на нее с негодованием, тяжело поднялся и шваркнул своим стулом об пол.