– Что-то не очень, – констатировала она, окинув дочь ретроспективным взглядом. – Может, туфли на каблуке надеть?

– У меня нет, – радостно отрапортовала Галина.

– И чему ты радуешься? У меня, шестидесятилетней тетки, есть, а у тебя нет! Наденешь мои.

– Мам, мне твои велики.

– Будешь изображать Золушку, – сострила Светлана Николаевна.

– Не умею я на каблуках ходить! – Галя боролась между нежеланием быть посмешищем и желанием отвадить кавалера раз и навсегда.

– Да что ты вообще умеешь?! – в сердцах выкрикнула мама, и спор прервал звонок в дверь.

Первой ввалилась удушливо озонирующая духами Тата, с длинной пупырчатой шеей и высокой старомодной прической гребнем. Галочка подумала, что мамина подруга удивительно похожа на дохлую курицу, залежавшуюся на прилавке. Томно закатывая глаза, гостья потерлась щекой о Светлану Николаевну и прокудахтала:

– Светулечек! Сто лет тебя не видела!

– Таточка, – всхлипнула мама, – как я по тебе соскучилась.

Если бы Галя не знала, что подруги ежедневно по часу переругиваются по телефону и на прошлой неделе ездили за город с какими-то дедами на пикник, то прослезилась бы, учитывая трогательность момента.

– Здравствуйте. – Галочка вытянула шею в последней надежде на то, что рыцарь потерялся на подходах к башне принцессы. Она чувствовала, как горят щеки, и знала, что сейчас по лицу ползают некрасивые красные пятна, а улыбка выглядит резиновой.

– Галусик! – взвизгнула Тата. – Как ты подросла, как похорошела!

Галя подавилась смешком: термин «подросла» с ее тридцатью пятью годами сочетался, как огурцы с молоком.

– Она у меня не только красавица, но и умница, – медовым голоском пропела мама, поразив Галочку до ступора.