Денни кивал в такт ее словам и вбирал в себя ее образ. Ему казалось, что совершенно все равно, чем занимается эта женщина. Она могла бы просто стоять, или просто ходить, или просто спать, или молчать, или говорить, или петь дурным голосом, ему нужно было от нее только одно — чтобы она находилась рядом.

От нее шла волна такой сексуальной мощи, что все его члены были в напряжении. Он хотел, чтобы она лежала на стойке бара, соблазнительно раскинув ноги, доступная и порочная. А он бы поливал ее тягучим ликером и слизывал его у нее с груди, живота, впадины между бедер. А потом он захотел, чтобы она в прозрачном белье приносила ему по утрам кофе в постель. А он притворялся бы спящим, а потом накидывался бы на нее. Она извивалась бы и пыталась вырваться, а он входил бы в нее одним мощным движением, и она трепеща застывала бы под ним. А потом он увидел ее с заплетенным косами в зеленой траве. Она бы пряталась между цветами, а он был бы бабочкой, которая собирает нектар с ее губ, изгибов локтей, впадин под мышками.

Он видел ее голую в морской пене посреди заполненного людьми пляжа. Люди стояли бы и смотрели, как он любит самую красивую нимфу, и завидовали бы ему. Денни понял, что он никогда не сможет утолить голод, который вызывает эта женщина. Он чувствовал себя загипнотизированным кроликом, которого сейчас проглотит удав. И ему приятно было погибать.

Краешком сознания Денни понимал, что все его фантазии навеяны снами и картинками из глянцевых журналов и что приличный мужчина не может так относиться к милой девушке, с которой познакомился всего несколько минут назад. Мама бы такого не одобрила. Но он никогда, никогда с такой силой не чувствовал настоящего запаха женщины и не терял от этого голову. Она была соединением ангельской невинности и порока, и это убивало его разум, заставляя говорить только тело...

Голос отца заставил его вынырнуть из бездны своих фантазий.