Какая статья и откуда родом , братан?- обращается он к Шлихту.

Смотрящий и Шлихт прогуливаются по камере и тихо разговаривают.

-Завтра утром повезут на суд троих. Одна из шконок твоя . А, пока поспишь сидя за столом. На пол не ложись, это тебе не по масти.

Утро. Вертухай открывает дверь камеры , стучит ключом по металлической ручке и кричит противным прокуренным голосом.

-Встать на проверку.

-Не кричи, не дома и дома не кричи – слышен голос из дальнего воровского угла.

Сонные зеки нехотя слазят со шконок и строятся в проходе и замирают от удивления. В камеру , вместо обычного корпусного, четким шагом входят три гестаповских офицера. Судя по нашивкам и погонам, чины у всех высокие. Зеки в недоумении, но замешательство быстро проходит и все кричат:

-Ура! Наши пришли!!!

И, вдруг, все замирают. В одном из гестаповцев узнают корпусного Ваньку Коньголову. Корпусной бьет доской для подщета ближайшего зека по спине и орет не своим голосом.

-Я вам покажу «наши». Всех сгною в изоляторе. - И кроет трехэтажным матом.

Шлихт повнимательнее всматривается в лица офицеров и узнает актеров Вячеслава Тихонова и Леонида Броневого. Из троих Тихонов самый трезвый. Он брезгливо смотрит на орущего Коньголову и сквозь зубы цедит:

-Руссише швайн. Доннер веттер.

Штирлиц открывает рот , хочет что-то добавить , но передумывает и закрывает рот.

-А, с немецким у тебя туговато, герр офецир- громко замечает Шлихт- видать уроки прогуливал.