Тогда он крепко взял ее за плечи и, прижав к себе, страстно поцеловал. Все его прежние поцелуи были острожными и почти братскими. Но теперь губы Майкла властно заявили Нэнси о его желании. Его губы были настойчивыми и жадными. Он мучил ее маленький рот, уже не довольствуясь нежными лепестками губ, а властно вторгаясь в его теплую и влажную глубину.

И она ответила на его страстный поцелуй. Ее язык уступал натиску мужского, то отступая, то сплетаясь с этим влажным и горячим аналогом того главного, что уже набухало внизу, в его плавках, прижимаясь к животу Нэнси, обтянутому мокрым купальником. Сильные руки Майкла с нетерпением, едва сдерживаемым нежностью, двигались по плечам, спине и бедрам трепещущей Нэнси, стягивая с нее купальник…

Разум, смытый мощной волной желания, еще не совсем покинул Нэнси, и ей было страшновато и стыдно от мысли, что сюда в любую минуту могут спуститься другие члены экипажа. Но как только мокрый купальник упал к ее ногам, ей вдруг стало все равно. Было так тепло и приятно… Так сладостно… Ее хрупкое и прохладное обнаженное тело почти слилось с горячим, твердым и сильным телом Майкла. Она почувствовала, как его сухие, пылающие губы коснулись сначала одного ее соска, потом другого… Нэнси не выдержала и громко застонала, когда обе ее груди утонули в его больших ладонях. Желание пронзило ее с такой силой, что она почти потеряла сознание…

От сладостного обморока Нэнси спас сильный голос Марго, раздавшийся у верхней ступеньки трапа:

– Ян, у нас есть сухие махровые полотенца?

– Есть еще два или три в рундуке кубрика.

Нэнси и не знала, что она может двигаться так быстро. В мгновение ока мокрый купальник снова облепил ее пылающее тело, а Майкл торопливо отвернулся от лестницы так, чтобы не было заметно его готовности к любовному акту.

Прямо под трапом находился узкий коридорчик, ведущий к нескольким каютам. Его не было заметно из кают-компании, просторного салона, в который спускалась лестница.