От ресторанов высокой категории, с картой вин и белыми скатертями, они требовали по тридцать тысяч в месяц, от сосисочных ларьков — по четыре. Хотя бандиты требовали ежемесячных выплат, в большинстве случаев дело ограничивалось одноразовым рэкетом. Причина заключалась в том, что они стремились избежать разборок с уже существующими в квартале бандами. Их основной принцип заключался в том, чтобы быстро хапнуть и исчезнуть прежде, чем старые банды успеют наступить им на хвост.

В прошлом году улицы и торговые точки привокзального квартала наконец были поделены между немецким, албанским и турецким «ворами в законе», и все участники, включая полицию, были рады, что установился с таким трудом достигнутый порядок. Дела шли почти так же гладко, как девять лет назад, когда еще были живы братья Шмитц, непререкаемые короли привокзального района, и вяло работало погрязшее в коррупции ХДС-овское руководство города, породившее самих братьев. В те времена братья Шмитц контролировали все, начиная с борделей и кончая нелегальными игорными домами. Пуская в ход то дипломатию, то боевиков, они обеспечивали бесперебойный и слаженный процесс, облагая каждую марку таким процентом, который не вызывал ни у кого возражений.

Никому из собственников не приходило в голову поставить под сомнение сложившуюся систему. Братьям удалось даже вытеснить на окраину города наркоторговлю, которая начиная с семидесятых годов приобретала все более неуправляемый характер. Таким образом, и добропорядочные отцы семейств, и искатели приключений были избавлены от неприятных столкновений с наркоманами. В общем, при братьях Шмитц дела шли как нельзя лучше для квартала «красных фонарей»: полиции было известно, к кому обращаться в случае разборок, держатели кабаков и борделей плевали на всех остальных, кроме братьев, наркоманы знали, куда рвать когти в случае облавы, а выпивохи типа меня — где можно в три часа ночи выпить кружку пива. Потом во Франкфурте к власти пришла СПД, и регулярный денежный поток от братьев Шмитц в казну бургомистра был остановлен. Наступил крах империи братьев, которые исчезли сначала из города, а потом вообще покинули страну, бросив на произвол судьбы семь улиц между банками и Центральным вокзалом — неконтролируемое золотое дно, отблески которого достигали самых удаленных уголков Европы.