Причитала, причитала, и наконец Софья поведала няньке свой секрет.

– Учиться? Французский? Историю с географией? Книжки читаете? Диво-дивное! Ну да ладно, лишь бы деньги платили, а в ученье ничего плохого нет!

Лето пролетело быстро. Так же быстро продвигалось ученье Ангелины Петровны. И очень скоро между ученицей и учительницей возникла нежная дружба, хотя Толкушина была старше Алтуховой на десять лет. Поначалу конечно, обе стеснялись, краснели. Софья Алексеевна боялась быть требовательной, боялась указать ошибки, обидеть Ангелину Петровну. Но потом дело потихоньку пошло на лад.

Осенью Толкушина вернулась в Петербург. Софье было жаль расставаться с ученицей, которая так скрасила ее одинокое лето. И вот однажды из столицы прибыл конверт. Ангелина Петровна писала Соне по-французски:

«Милый друг, Софья Алексеевна! Да, именно милый друг! Теперь, когда нас разделяют версты, я понимаю, что нашла в вашем лице близкого друга и товарища. Только вы понимаете меня так, как я сама. Дозвольте не прерывать наших занятий, дозвольте писать к вам и просить ваших советов».

Соня была потрясена письмом, правда, тотчас же отметила несколько ошибок. Она с восторгом ответила, и между молодыми женщинами завязалась бурная переписка. Чего тут только не было! В письмах, которые регулярно летели в Петербург, Соне пришлось выступать модисткой, швеей, кухаркой, преподавателем светских манер. Но это не составляло труда для девушки. Ведь родители воспитывали ее как истинную потомственную дворянку. И теперь она радостно делилась всем тем, что было ей свойственно с детства.

Прошла зима, и Соня с нетерпением ждала приезда своей ученицы. На сей раз она заявила Ангелине Петровне, что искренняя дружеская приязнь не позволяет ей брать жалованье за уроки.

И тогда Ангелина Петровна предложила:

– Дорогая Софья Алексеевна! Я слишком высоко ценю ваш труд и вашу искреннюю помощь мне! Как я могу не желать вознаградить вас! Если вы не хотите денег, то тогда позвольте мне предложить вам мое гостеприимство, мой дом в Петербурге открыт для вас!