Сердюков снова вздохнул, и на этот раз громче обычного. Женщина вздрогнула.

– Что ж, мне уйти, батюшка?

– Да нет, уж коли пришли, давайте разбираться, что там приключилось с вашей барышней и что это за Синяя Борода такая.

– Да, так и сказала, что, мол, точно Синяя Борода! И упала. Так и лежит, бедная моя!

– А вы знаете, что такое «Синяя Борода»? – подивился следователь, который в далеком детстве почитывал жутковатые сказки французского сочинителя господина Шарля Перро. Простоватый вид собеседницы не предполагал в ней начитанности.

– Знаю, сударь, как не знать, коли я моей барышне, деточке, Сонечке, книжечки все читала. Я ведь грамотная. А после, как подросла, она мне читала вслух по вечерам, так и развлекали друг друга, особливо когда она сироткой осталась. Я ж ей и нянька, и кухарка, и горничная, и верный друг. Мы с Филиппом Филипповичем…

– Простите?

– Муж мой, Филипп Филиппыч, он в нашем доме за дворника, сторожа, швейцара и так, помощь на все руки. – Собеседница чуть улыбнулась при упоминании имени мужа, да спохватилась.

– Втроем живем: барышня моя, Софья Алексеевна Алтухова, я при ней и мой муж. Я в этом доме всю жизнь, в барских покоях с детства росла. Замуж вышла, да за мужем подалась в Петербург. Он на фабрику устроился, да только не повезло ему – калекой сделался, без ноги остался.

Я барыне покойной в ноги кинулась, она меня опять к себе приняла, к девочке своей нянькой. Вот я с той поры при ней, служу ей верой и правдой, да и не служу даже, а как за родное дитя переживаю, своих ведь Господь не дал. А барышня наша прелесть какая! И статная, и милая, и образованная! А голос какой, заслушаешься! Она в училище для девочек служила, начальство ее очень было довольно. Одно было плохо: нет жениха, и все тут! Словно у господ глаз нету! Словно не видят, какое сокровище пропадает! Она, моя птичка, так и сидела в девушках. Я все убивалась, все Бога молила послать ей жениха хорошего, чтобы мне, ежели помру, так не стыдно было перед ее маменькой на том свете предстать. Так, поди же ты, все нет и нет!