В следующую секунду он снова обратил на нее свой непреклонный взгляд.

– И все-таки я считаю, что ты должна была сообщить мне о ребенке.

Как будто она не думала об этом целыми часами! Гордость спасла бы ее саму, но ребенок… Ей пришлось решать, что будет для Лекси хуже: совсем никакого отца или такой, который не хочет быть отцом, который в любую минуту может исчезнуть. В последующие годы, читая подробные отчеты в прессе о похождениях Червонного Принца, Дру только убедилась в том, что приняла правильное решение.

– Ну а я не сообщила, – сказала она, с вызовом глядя на него снизу вверх. – И дальше бы не сообщала, если бы ты сам не догадался.

– Теперь твоя тайна раскрыта, Дру, и это все меняет, – проговорил он с угрозой.

Страх ледяными пальцами стиснул горло Дру.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила она, не в силах скрыть нотку отчаяния, прорвавшуюся в голосе.

– Семь лет ты изображала Господа Бога, Дру. Больше не выйдет.

– Но об этом никто не знает, Уит, клянусь тебе! Никто не знает, что мы были любовниками, и я никому не рассказывала, кто отец Лекси. Я тебя не опозорю, не стану подавать на тебя в суд, ничего такого я не сделаю! Если бы я хотела, я бы сделала это давным-давно. У нас с Лекси все хорошо. Не надо ничего менять! Мы пойдем своей дорогой, а ты иди своей.

Уит смотрел на нее в упор.

– Ты что – хочешь, чтобы я просто повернулся и ушел? Чтобы забыл, что у меня есть дочь?

Даже ослепленная яростью, Дру не могла не видеть, какая пропасть лежит между девятнадцатилетним мальчишкой, не желавшим обременять себя семьей, и взрослым мужчиной, который только что узнал, что у него есть ребенок. Но его чувства ее не касаются. Ее забота – Лекси. Дру подняла на него глаза.