– О чем же таком вы желали поговорить, Ваше Высочество? О том, что вам пришлось практически похитить меня? – поинтересовалась Дру, владея голосом намного лучше, чем собственными чувствами. Сердце у нее так колотилось, что его стук, казалось, заглушал шум прибоя, разбивавшегося о скалы далеко внизу.

Лицо Уита застыло, словно высеченное из гранита.

– Ты должна ответить мне на один вопрос.

– Какой еще вопрос? – Дру скрестила руки, чтобы они не так тряслись.

– Давай не будем играть в игры. Черт побери, для тебя это так же важно, как для меня!

Она высоко вздернула дрожавший подбородок и заставила себя смотреть прямо в глаза Уиту, безмолвно вопрошая, посмеет ли он продолжать.

Он посмел. Его синие глаза, обращенные к ней, были холодны, как ледяные воды Атлантики вокруг его северной родины.

– Ну, скажи мне, скажи, откуда у маленькой девочки, которая целуется с лягушками в штате Мэн, такое потрясающее сходство с детским портретом, что висит на стене в замке моего отца на острове Андерс? – Он говорил тихим, приглушенным голосом. – С моим портретом, Дру.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Момент, которого Дру так страшилась все эти годы, наконец настал. И все оказалось гораздо хуже, чем она предполагала.

Ее материнский инстинкт толкал ее защитить Лекси любой ценой. Но совесть протестовала, напоминая о том, что Уит имеет право знать правду, к каким бы последствиям это ни привело.

Она мучилась сомнениями, пока не услышала, что Уит снова заговорил. На этот раз голос его был хриплым от волнения.

– Скажи мне, Дру, Лекси – моя дочь?

Слово, которому предстояло навсегда изменить жизнь троих людей, прозвучало едва слышным шепотом:

– Да.

В конце концов, одно дело – не сообщать Уиту о Лекси. И совсем другое – стоя перед ним, ответить ложью на прямой вопрос.

Дру напряженно следила за игрой чувств на его лице и вздохнула с облегчением, когда увидела, что победил гнев. Так ей было легче сражаться с ним.