- Конечно, чего ждать от группки шотландцев, которые называют себя обозревателями? Как отметил Байрон несколько лет назад, критики в "Эдинбургском обозрении" - это просто кучка ограниченных невежд. Я склонен согласиться с ним. А как считает ваше собрание?
- Вы имеете в виду стихотворение Байрона, озаглавленное "Английские барды и шотландские обозреватели", милорд? - с натянутой вежливостью вопросила мисс Хорнсби.
- Совершенно верно. - В голосе Саймона послышались нетерпеливые нотки.
Мисс Хорнсби побледнела, словно ее укусили. Некоторые из дам литературного общества, смущенно покашливая, нервно переглянулись.
- Еще чаю, милорд? - отважилась наконец Лавиния Инглбрайт, схватившись за чайник.
- Благодарю вас, - сухо отозвался Саймон. Эмили с болью ощущала явное раздражение и разочарование графа, когда общая беседа в очередной раз угасла, но не смогла сдержать быстрой улыбки. Леденящее влияние Саймона на Общество литературных четвергов в некотором роде забавляло ее.
Словно дракон в гостиной... Все понимают, что лучше быть чрезвычайно любезными, но не знают толком, что же делать с этим существом.
Восседавший на почетном месте у каминной решетки Траэрн занял, казалось, все свободное пространство этой аккуратной, по-женски украшенной рюшечками и оборочками комнатки, словно заполнил ее своей неодолимой, немного опасной мужественностью.
Эмили вздрогнула от странного возбуждения, потихоньку разглядывая графа. Он был крупным, крепким, стройным мужчиной с широкими плечами. Плотно облегающие бриджи четко очерчивали его сильные бедра. Эмили уловила, как Лавиния Инглбрайт беспокойно поглядывает на изящное креслице, в котором расположился граф. Бедняжка Лавиния, наверное, опасается, что столь хрупкая мебель может не выдержать и рассыпаться. Эмили мысленно нарисовала картину публичной катастрофы.
Да, граф, сидящий среди обломков креслица Лавинии Инглбрайт, весьма любопытное зрелище, сказала себе Эмили. В следующее мгновение она подумала, что, должно быть, впадает в истерику. Неужели этот невыносимый вечер никогда не кончится?