Нет, она не переживет, если упустит такой шанс. Пусть даже потом все рухнет. О, как ужасно, что приходится бояться встречи с человеком, которого любишь.

- Черт подери! - повторила Эмили и обнаружила, что улыбается как идиотка, хотя ей хочется плакать.

Напряжение стало почти невыносимым. Она вернулась к большому столу и дочитала письмо Траэрна до конца:

"...Благодарю Вас за экземпляр Вашего последнего стихотворения "Мысли во мраке перед рассветом". Я прочел его с большим интересом и должен Вам сообщить, что особенно меня потрясли те строки, где Вы рассматриваете поразительное сходство между треснувшей вазой и разбитым сердцем. Очень впечатляюще. Надеюсь, к тому времени, как Вы получите это письмо, у Вас уже будет положительный отзыв от издателя.

Всегда Ваш С. О. Траэрн".

Теперь Эмили знала, что вряд ли решится поспешно уехать к несуществующей родственнице. Будь что будет, но она не в силах устоять перед возможностью встретиться с человеком, который так понимает ее поэзию и назвал ее стихи очень впечатляющими.

Она аккуратно сложила письмо Саймона и спрятала за корсаж своего бледно-голубого утреннего платьица с завышенной талией. Быстро взглянув на часы, она поняла, что пора возвращаться к работе - ей предстояло сделать еще очень много, прежде чем отправиться на очередное заседание Общества литературных четвергов.

Разобрав уже половину почты, Эмили наткнулась на письмо с очередным отказом издателя. Она сразу узнала конверт, ибо получила уже немало таких писем. Мистер Паунд, человек с явно ограниченным интеллектом и маловосприимчивый, очевидно, не счел ее поэзию очень впечатляющей.

Но странно, мысль о скором приезде Траэрна значительно смягчила этот удар.

* * *

- Черт, не понимаю, чего ради вам захотелось посетить собрание литературного общества, Блэйд? - Нахмурив лохматые брови, лорд Гиллингем пристально смотрел на своего гостя.

Они с Саймоном стояли во дворе перед домом Гиллингемов, ожидая, пока подадут лошадей.