- В газете может быть лишь один главред, Дуглас. А нормально управлять, когда газету тянут в разные стороны, попросту невозможно. Поэтому либо я остаюсь и делаю газету такой, какой я её вижу, либо увольняюсь. Это мое последнее слово.

- Хорошо, хорошо, - закивал Дуглас. - Положись на меня, Джорджина, я все улажу. Тебе дадут зеленый свет. "Санди" крепко держится на ногах. Возможно, не все у нас ещё гладко, но мы на верном пути. Тираж растет из года в год, реклама приносит нам все больше. Лишь одно я бы тебе посоветовал: будь построже с сотрудниками. Не забывай ни на минуту: лучше внушать страх, чем быть любимым. Это дает лучшие результаты.

- Только не надо пичкать меня цитатами из Макиавелли, Дуглас, отмахнулась Джорджина. - Ваши воззрения на власть мне и так хорошо известны. Кстати, если уж на то пошло, то Макиавелли говорил также, что страх надо внушать так, чтобы избегать ненависти* (* Н.Макиавелли "Государь", 70-71).

- Ты ведь знаешь, насколько я на тебя полагаюсь, - продолжил Дуглас, не моргнув и глазом. - В нашем деле безграничное доверие - уникальная редкость. Прошу тебя, давай оставим все, как есть. Не увольняйся. Не бросай нас. - В его голосе прозвучали молящие нотки.

Дуглас ничуть не покривил душой. Джорджина работала у него уже семь лет, и была одной из немногих, кому он полностью доверял. Он и впрямь привык во всем на неё полагаться, зная, что Джорджина не подведет его. Да и журналистское чутье было у неё отменное.

Но Джорджина явно устала, и это ощущалось во всем. И виной тому была не только утомительная, на износ, работа в "Санди Таймс", но - и куда в большей степени - постоянная подрывная деятельность Шарон.

- Может, будет лучше, если вы передадите мои функции Шарон, и поставим на этом точку? - предложила Джорджина. - Воскресный выпуск прикроете полностью, и тем самым деньги сэкономите. А "Дейли" будет выходить ежедневно, - закончила она со вздохом.