А я бросила взгляд на часы — совсем скоро начнется латиноамериканская вечеринка, которую я ждала почти месяц. У латиноамериканских танцоров такая горячая кровь! Всегда сдержанная, воспитанная Лидия, превыше всего ценившая хорошие манеры, — и та однажды захмелела так, что едва не станцевала сальсу на стойке бара. Снять ее оттуда удалось только совместными усилиями меня и охранников. Добрые молодцы, правда, не особо спешили приступить к своим обязанностям — видимо, надеялись на стриптиз. Пришлось припугнуть их, солгав, что Лидия несовершеннолетняя. Угроза возымела действие, и Лидия оказалась на полу раньше, чем дошла до последней пуговички на блузке.

— Лида! — отчитывала я ее тогда на глазах у не торопившейся расходиться публики. — Как ты себя ведешь? Что скажет мама?

— Мама перевернется в гробу! — радостно воскликнула Лидия, имея в виду бабушку, которая по старой привычке спала в домовине. Однако, следуя новым тенденциям, приобрела себе комфортабельную лежанку из массива дуба со встроенным кондиционером, телефоном, музыкальным центром и ароматерапией.

Лица охранников и стоящих рядом с нами посетителей ошеломленно вытянулись, а я поспешила увести разошедшуюся родительницу прежде, чем она выложит публике все подробности о нашем вампирском семействе. На следующую ночь Лидия страшно раскаивалась в своем поведении, а мне за мое молчание о постыдном эпизоде ее без малого полуторавековой биографии был дарован вожделенный «верту».

— Бетти! — донесся до меня голос отца. — А ты что скажешь?

Я вынула изо рта второй палец — еще один ноготь пал жертвой вредной привычки — и в недоумении подняла глаза на отца.

— Лизавета! — сердито загудел он. Зовет меня полным именем — верный знак того, что гневается. — Нельзя же быть такой беззаботной! Ты опять прослушала все, что мы здесь говорили?!

— Отчего же, — обиженно возразила я, убирая руку под стол, — я все прекрасно слышала.