Кэролайн задумалась, изящно прищурив золотисто-карие глаза.
– А она достойно держится и мужественно терпит унижение, правда?
– Неужели от девушки с фамилией Уэлшем можно ожидать иного? – шепотом парировала Миранда.
– Не знаю, – продолжила Кэролайн, – однако осмелюсь предположить, что подобное безобразное поведение вполне типично для мужчины из рода Боскаслов. Несмотря на прекрасные манеры, Найджел принадлежит к одной из самых скандально известных семей Англии. Только взгляни на самого хозяина, лорда Седжкрофта! Развалился на скамейке, словно лев – вожак стаи – в окружении самок.
– В окружении кого? – в ужасе переспросила Миранда.
– Не могу произнести это слово громче, Миранда. Вон та женщина в темно-розовом платье, леди Гринхелл – его последняя любовница.
– И он притащил ее сюда, на свадьбу Джейн?
– Если свадьба еще состоится.
– Говорят, его братья ничуть не лучше, – заметила Миранда. – На лбу почти каждого можно смело нарисовать огромную букву «Н», чтобы все сразу видели, что перед ними истинный негодяй.
– Интересно, что думает обо всем происходящем сам Седжкрофт, – негромко пробормотала Кэролайн. – Во всяком случае, совершенно довольным его назвать трудно.
А владелец часовни, о котором шла речь, Грейсон Боскасл, пятый маркиз Седжкрофт, в этот самый момент размышлял о том, что такой красивой попки, как у невесты, ему не доводилось видеть уже давно. Не то чтобы маркиз имел нескромную привычку похотливо разглядывать молодых дам в свадебных нарядах; просто сейчас ему приходилось на протяжении вот уже двух часов рассматривать спину невесты. В таких условиях любой нормальный мужчина неизбежно начнет проявлять здоровое любопытство. На что же еще можно смотреть? Сам собой возникал вопрос о достоинствах прочих, недоступных обзору участков.
Кроме того, джентльмен намеренно игнорировал расположившихся на скамьях семейной часовни гостей: здесь собрались разного рода кузены и кузины; вечно дремлющие дядюшки; две бывшие любовницы, одна из которых привела с собой сыновей-подростков; а кроме того, три младших брата, которые не проявляли к священному ритуалу ни малейшего почтения.