Ему пришлось сделать отчаянное усилие, чтобы отстраниться от Кэтрин.

– А все-таки ты станешь моей женой, – прошептал он, глядя ей в лицо.

Она подняла на него свои чудесные зеленые глаза, затуманенные страстью и навернувшимися слезами.

– Нет.

– Уверен, что станешь.

– Я не могу, – шепнула она, вернее – почти всхлипнула.

– Почему не можешь?

– Потому что ты… Ты не… – Она вдруг задрожала всем телом.

Понимание забрезжило, а потом пронзило его. И желание мгновенно погасло – будто его окатили ведром холодной воды.

– Потому что я не… – Он провел пятерней по волосам. – Потому что я не Коул?

Она отшатнулась, напуганная резкостью его тона. А уже в следующую секунду дверь на террасу распахнулась, и перед ними появился тот, кем Доминик никак не мог стать.

Кэтрин молча смотрела на Коулдена, и на сердце у нее тяжестью лежало сознание ее вины. Она только что целовалась с братом своего жениха! Хуже того, ей нравилось с ним целоваться. Впрочем, «нравилось» – мягко сказано, она упивалась этим поцелуем и наслаждалась странным, щекочущим ощущением, возникавшим от его прикосновений. Даже сейчас она вся изнывала от желания продолжить то, что у них началось.

Коул улыбнулся, но это была многозначительная улыбка, а совсем не та нежная и исполненная доброты улыбка, к которой она привыкла. Кэтрин отступила на шаг. Доминик был прав. Они с Коулденом уже не жених и невеста. Это было ясно как день.

Более того, похоже, Коулден был прекрасно осведомлен о том, что Доминик предложил ей заменить его. Может, Коул все это и придумал?

Хотя сомнительно, что он «придумал» и греховный поцелуй своего младшего брата.

Она взглянула на Доминика, вернее – на его губы.