— Хорошо, я больше не буду ставить тебя в неловкое положение. Извини.

Некоторое время они молча шли по тротуару. Тэг думал о том, что с Рене возможны только серьезные отношения. Но проблема заключалась в том, что у него просто не было времени на личную жизнь. Он разрывался между больницей и работой в журнале, обстановка в котором накалилась до предела. И когда он поздно вечером добирался до дома, единственной его мыслью было побыстрее лечь спать.

— Ну и что, если люди подумают, будто мы встречаемся? Меня, например, не волнует мнение посторонних.

Рене остановилась и взяла его за руку:

— Просто мы с тобой из разных социальных кругов.

— Но ведь в современном мире это не имеет значения, — возразил Тэг.

— К тому же ты белый, а я афроамериканка, — воскликнула Рене.

Он улыбнулся, и ее сомнения на мгновение исчезли.

— Ты шутишь! А я и не заметил.

Но Рене было не до смеха:

— Вернись к реальности!

— Ты мне нравишься, мне нравится общаться с тобой. Это единственная реальность, которая для меня имеет значение.

Они зашли в ресторанчик и сели за уединенный столик.

— Расскажи мне немного о себе, — попросила Рене.

— Ну, для начала, Элиотом быть не так-то легко. Особенно сейчас, когда дедушка затеял эту конкуренцию между журналами.

— Я немного слышала о Патрике…

— Он жестокий человек.

Рене отпила глоток сока:

— А сколько тебе было, когда ты начал работать у отца?

— Шестнадцать. А потом я поступил в Колумбийский университет на факультет журналистики.

В этот момент официантка принесла гамбургеры и молочные коктейли.

— Я уже и не помню, когда ел такую пищу.

— Ты шутишь? — удивленно сказала Рене. — Что же ты тогда ешь?

— Мой сосед — повар в одном из ресторанов. Он заботится о том, чтобы мой холодильник был забит правильной пищей. А меня хватает только на то, чтобы сунуть что-нибудь в микроволновку.