Стоявший рядом Джим бросил на хозяйку недоумевающий взгляд, но Габби не обратила на это внимания. Лже-Уикхэм смотрел на нее с любопытством.

– В самом деле? – Его пальцы любовно погладили блестящий металл. – Это еще почему?

Габби заметила, что курок все еще взведен, а дуло продолжает смотреть на Джима. И все же она знала, что не ошиблась.

– Выстрел разбудит весь дом, – спокойно ответила она. – Вы знаете это не хуже меня. Два окровавленных трупа в холле неминуемо вызовут вопросы, ведь вы не успеете спрятать тела и стереть следы крови до того, как сбегутся люди. Потом вам придется как-то объяснить наше исчезновение. Нас начнут искать, и за вами установят слежку, которая, как я догадываюсь, вам вовсе не нужна.

На мгновение их глаза встретились.

– Да, мадам, чего-чего, а хладнокровия вам не занимать, – сказал он даже с ноткой некоторого восхищения.

Несмотря на протестующий шепот подручного, стоявшего за его спиной, самозванец снова спрятал пистолет в карман.

– Итак, Габриэлла, вы всерьез полагаете, что я не стану стрелять в вас из-за опасения разбудить обитателей дома и необходимости избавиться от, как вы выразились, окровавленных трупов?

– Понятия не имею, – ледяным тоном ответила Габби. – Мне нет до этого дела.

– Мерзавцы, завтра утром по вашему следу пойдут сыщики! – с облегчением сказал Джим, видимо, решив, что убранный пистолет и непринужденный тон, которым самозванец ответил на вызов Габби, свидетельствуют о том, что враг готов пуститься в бегство. – На вашем месте я бы немедленно смотался отсюда. Вам ведь не хочется болтаться на виселице?

Габби невольно подумала, что провоцировать противника не стоило. Лже-Уикхэм смерил Джима взглядом от седой макушки до пяток; казалось, что все остальное, находившееся между этими двумя точками, значения не имело.