Отрицать не приходилось: он был поразительно красивым мужчиной. Однако это нисколько не уменьшало ее ненависти. Габби выпрямилась, вздернула подбородок и ответила ему откровенно враждебным взглядом.

Он с укором продолжил:

– Вам следовало держать свои сомнения при себе, а потом поделиться ими с мистером Челлоу или его клерками. Наброситься на меня в компании со старым грумом мог только недоумок.

Хотя сама Габби считала так же, его слова только подлили масла в огонь. То, что она вовсе не собиралась набрасываться на него, не утешало; они столкнулись только в результате ее случайного падения. Хотя она провела бессонную ночь, раздумывая над обстоятельствами появления в Лондоне предполагаемого брата, итог превзошел все ее ожидания. Маски были сброшены.

– Следовательно, – продолжил ее мучитель насмешливым тоном, отчего Габби захотелось выцарапать ему глаза, – положение, в котором вы очутились, является результатом вашей собственной глупости.

Он улыбнулся ей. Эта улыбка была самодовольной и издевательской. Габби мучительно захотелось пнуть его в лодыжку, находившуюся совсем рядом, но она сдержалась: туфли были слишком мягкими, и ей самой было бы больнее. Излить свой гнев следовало как-то по-другому.

Чтобы не поддаваться искушению, она решила сосредоточиться на чисто физических ощущениях. У камина было жарко; возможно, потому что она и без того вспотела от борьбы. Высокий воротник и длинные рукава ее кашемирового платья только усугубляли дело, довершал мучения локон, щекотавший ей нос. Она тряхнула головой, пытаясь отбросить в сторону выбившуюся из прически прядь, но та тут же вернулась на прежнее место.

Конечно. Как всегда.

Она досадливо поморщилась, уставилась на своего похитителя и не поверила собственным глазам. Тот не сводил пристального взгляда с ее раздвинутых кляпом губ. Габби перестала дышать и вдруг подумала, что ей следует бояться не только смерти…