У графа задергалась щека.

— Я…

— И Академия мисс Гренвилл славится по всему Лондону, — поспешила добавить Эмма. Надо убедить его при помощи фактов, это единственный шанс. — Только за последние два года наши выпускницы вышли замуж: одна — за маркиза, две — за герцогов и одна — за барона. А ведь это отражается и на вашей репутации. Академия никогда не процветала бы, будь нашим землевладельцем какой-нибудь невежественный диктатор.

— Про меня вряд ли можно сказать, что я диктатор.

— Конечно, нет. — Эмма улыбнулась и пожала руку сэру Хаверли. — Вы добрый, понимающий, всегда готовый прийти на помощь. Поэтому я ни о чем не буду вас просить, кроме одного: пока мы будем чинить крышу конюшни, приютите у себя наших лошадей, ладно?

— Я… нет… никаких проблем. Разумеется.

Граф выглядел обескураженным. Эмма расценила это как знак того, что ей следует как можно скорее удалиться. Она должна выработать стратегию поведения до того, как новая арендная плата разрушит все ее планы относительно академии.

— Благодарю вас, милорд. — Она встала. — Надеюсь увидеть вас и леди Хаверли на нашем спектакле в четверг вечером.

— Ах да. Да.

Затаив дыхание, Эмма вышла из кабинета, сбежала вниз по лестнице в холл и выскочила из дома, хотя никто за ней не гнался.

Это была катастрофа. Нет — хуже катастрофы. Конюха на месте не оказалось, и некому было подсадить Эмму в седло, поэтому она, взяв лошадь под уздцы, вывела ее из стойла и как можно быстрее зашагала в сторону академии. Подобная тактика, пусть и не очень честная, даст ей по крайней мере возможность до четверга подумать о том, как противостоять решению этого бессовестного Уиклиффа.

Услышав, как захлопнулась входная дверь, Грсйдон отложил в сторону гемпширский сельскохозяйственный журнал.