Аннабел снова оглянулась.

— Они нас поймают! На Бродвее такое движение — надо было остаться на Пятой авеню!

Вор бросил на нее презрительный взгляд.

— На Пятой движение меньше, — как бы оправдываясь, сказала Аннабел.

— Держитесь, — приказал он, не сводя глаз с перекрестка; костяшки его пальцев, сжимавших руль, побелели.

Аннабел глянула вперед, и ей показалось, что у нее вот‑вот остановится сердце: вниз по Бродвею по рельсам двигались один за другим два трамвая. Если он не остановится и не пропустит их, случится беда. Времени было слишком мало, чтобы мчащийся во весь опор автомобиль сумел пересечь улицу и избежал столкновения.

— Стойте! — в отчаянии закричала она. — Остановитесь, или мы погибнем!

Но человек за рулем, казалось, ее не слышал; одной рукой с силой нажав на клаксон, другой он выровнял машину и на большой скорости выехал на перекресток.

Аннабел вцепилась в сиденье. Ей были видны лица мужчин и женщин, смотревших в окна неотвратимо приближавшегося трамвая. Выражение недоумения на этих лицах сменилось сначала паникой, а затем ужасом. Кто‑то начал кричать. Она встретилась взглядом с господином в очках, который держался за поручень, — он был бледен, как, впрочем, и все остальные пассажиры.

Объятая страхом, девушка уже представляла себе искореженный металл, кровь, смерть…

С диким скрежетом «паккард» проскочил через рельсовые пути под самым стеклом водителя трамвая: металл и медь напоследок успели задеть друг друга, но все же столкновения не произошло.

И вот уже Бродвей остался позади. Они мчались вверх по Двадцать седьмой улице, и Аннабел обернулась назад. В это время второй трамвай выехал на перекресток, преграждая дорогу конным полицейским. Она откинулась на спинку сиденья и облегченно вздохнула.

— Все‑таки вам это удалось, — прошептала она, но ее тут же швырнуло на водителя, потому что автомобиль в очередной раз сделал резкий поворот. Над ними прогрохотал двигавшийся по мосту поезд.