— Привет, Беннет.
Беннет не улыбался. И не открывал двери. Через его голову Доминик видел широкий, с высоким потолком холл, обшитый деревянными панелями, и идущий от него через весь дом длинный коридор. До него доносились приглушенные голоса многочисленных гостей. «Интересно, кто-нибудь из них по-настоящему скорбит о кончине маркиза?» — подумал он. Были ли у Филипа истинные друзья? Вряд ли. Эта мысль опечалила Доминика.
Да, отец был одиноким человеком, с грустью признал Дом. Неужели и ему суждено умереть вот так же бесславно? Без друзей, никем не любимым и так легко забытым…
Беннет все не открывал дверь.
— Беннет? — нетерпеливо произнес Дом.
— Сэр, я… — Беннет медлил. Тучный человек лет под пятьдесят, он был явно напуган.
— Это вместо приветствия?
— Сэр, я очень рад вас видеть, действительно рад, — поспешно произнес Беннет. — Позвольте мне выразить свои соболезнования по поводу кончины вашего отца. Это ужасно, сэр, это ужасно! — Глаза Беннета наполнились слезами. Но дверь он так и не открывал. Напротив, он, казалось, намеренно загораживал вход своим телом.
Дом с удивлением посмотрел на дворецкого.
— Ты что, не намерен впустить меня в дом? — изумленно спросил он. Лицо Беннета начала заливать краска.
— Так мне приказала маркиза! Прошу извинить меня, сэр.
Неужели Кларисса… На мгновение Дом смутился. Но уже в следующую секунду сообразил, что его мать не могла отдать такого приказа. Ведь Кларисса теперь была вдовствующая маркиза. А настоящей маркизой Уэверли стала его жена. Его жена Анна. Дом вздохнул. Ему не хотелось вспоминать о прошлом. Все эти годы он старался не думать об Анне. Но она была его женой, и очень скоро им, несомненно, придется встретиться. Так что думай не думай…