— Ты совсем ребенок.

— Н-нет, — заикаясь, ответила Анна. — Я н-не ребенок! Мне почти восемнадцать, правда!

— Сегодня, — резко произнес он, — тебе семнадцать, а не восемнадцать, значит, ты ребенок. — Потом неизвестно почему на его лице появилась добрая улыбка. — Но у тебя все пройдет, Анна. Уверяю…

Его глаза словно гипнотизировали ее.

— Нет, это никогда не пройдет. Он снова посмотрел на ее губы.

— Позволь мне проводить тебя в залу, пока наше исчезновение не заметили.

— Ты любишь ее? — услышала Анна свой голос и не узнала его, так странно и напряженно он звучал. Она была готова убить себя за этот вопрос, но ей так отчаянно хотелось получить на него ответ!

— Нет. — Он поднял руку, немного помедлил и мягко коснулся ее щеки.

Анна вздрогнула.

Он никогда раньше не прикасался к ней. Это было такое приятное ощущение! Прежде она не испытывала ничего подобного. Не в силах владеть собой, она закрыла глаза и, слегка повернув голову, плотнее прижалась щекой к его теплой чуть шершавой ладони.

— Нет, — снова резко повторил Дом. — Я не люблю ее. — Его рука внезапно сжалась в кулак.

Анна открыла глаза. Он тяжело дышал. Его глаза опасно сверкали. Он провел по ее щеке согнутым пальцем. — Любви здесь нет и никогда не было.

Затем его палец скользнул по ее влажным, чуть раскрытым тубам.

— Дом, — прошептала Анна.

— Ты когда-нибудь целовалась? — вдруг спросил он. Она молча покачала головой. Его ладонь внезапно разжалась.

— В таком случае мне выпала огромная честь, — прошептал он, наклоняясь к ней, — быть первым.

Дрожа от предвкушения чего-то необыкновенного, не в силах произнести ни слова, Анна ждала поцелуя.

Доминик едва коснулся ее губ. Анна была разочарована. Потом быстрым движением снова скользнул по ним и замер, прижавшись щекой к ее щеке. Анна протянула руки и обхватила его за плечи.