— Сэм, — осторожно начала она, — сегодня прошли твои похороны. Твой прах — в урне под деревом. Ты… ненастоящий.

— Урна там, — ответил он, — но прах в ней — твой. Я выполнил обещание. Принёс тебя сюда.

Они сели, в груди Сары затеплилась глупая, несмелая надежда:

— Что происходит, Сэм?

— Не знаю.

Он коснулся её плеча, груди, погладил большим пальцем подбородок:

— Не знаю. Но если благодаря этому ты останешься со мной, то мне неважно, что.

— Но как? Как такое может быть, если только я не схожу с ума?

— Я готов сойти с ума, лишь бы ты осталась со мной.

В первый раз после того звонка из больницы Сара улыбнулась. Потому что именно так говорил Сэм.

Она выглянула в окошко. Туман скрывал дом.

— Как ты думаешь, с ними всё будет в порядке?

Сэм обнял её:

— Двери заперты, ключи у меня. С детьми ничего не случится.

У Сары тоже были ключи. В кармане голубых джинс, сейчас валявшихся на полу рядом с его штанами. Сэм прав. С детьми ничего не случится. Поэтому они лежали, обнявшись, разговаривая, смеясь, счастливые, ночь напролёт.

Сару разбудили лучи восходящего солнца, проникшие в домик сквозь восточные окна. Сэм зевнул и потянулся:

— Я смотрел, как ты спишь. Просто потому, что у меня была такая возможность.

Сара потёрлась носом о его грудь и засмеялась:

— Я совсем не собиралась засыпать. Но я не спала толком с тех пор, как… — Она потрясла головой и прислонилась к нему. — Ты всё ещё здесь. Как?

Он прижал палец к её губам:

— Не спрашивай. Просто прими, как данное, что бы это ни было.

— Как мы объясним остальным?

— Что-нибудь придумаем. — Он притянул её ближе. — Не знаю что, но придумаем. Дети, твои родители и друзья будут счастливы, что ты вернулась. Они безутешны.