В это же утро комиссар Кнорр посетил дом миллиардера. Он еще не знал об участи, постигшей его подчиненных, и потому был настроен очень весело. Он и не подумал сделать, в назначенный боксерами час, облаву в парке, где негодяи, очевидно, поджидали уполномоченного миллиардера, руководствуясь тем, что лондонские жулики превосходно узнавали даже переодетых полицейских.

— Негодяи, по-видимому, струсили, — заявил он Доннелю, — они опасны, слов нет, но присутствие моих сыщиков подрезает им крылья.

— Мы все-таки остерегаемся, — ответил миллиардер, — и только изредка выезжаем на прогулку, дети же по утрам, как вам известно, ежедневно катаются по Реджентс-парку в карете. Там-то с ними, надеюсь, ничего не может случиться!

Тем более, что кучер и лакей люди преданные. Кучера я привез с собой из Нью-Йорка, он служит у меня давно, а лакея я принял по рекомендации видных членов здешнего общества. Надеюсь, что им-то я могу доверить своих детей

— О разумеется!.. — засмеялся Кнорр.

— Они в восторге от этих утренних прогулок. Действительно, трудно поверить, что в самом центре Лондона имеется такой великолепный парк. Это одно из неоценимых преимуществ мирового города.

Эдита и Роберт наслаждались, катаясь по тенистому Реджентс-парку; встречавшиеся с ними гуляющие с восхищением смотрели на очаровательных детей. По утрам в громадном парке бывало мало народу. Оживленные в послеобеденное время аллеи для экипажей теперь пустовали. В это утро в парке было как-то еще тише обыкновенного. Карета свернула в одну из узких аллей, любимую детьми, которым казалось, что они попали в дремучий лес.

Лошади бежали легкой рысцой. Вдруг одна из них споткнулась, встретив на пути какое-то препятствие.

— Что там такое? — воскликнул лакей, приподымаясь на козлах.

Не успел он произнести этих слов, как споткнувшаяся лошадь со всего размаху упала. Вследствие неожиданного сотрясения, лакей потерял равновесие и грохнулся оземь головой вперед.