Как-то неловко получилось. Лиз вскрикнула и, присев, схватилась за щиколотку!

— Ой, нога! М-мм, больно!

В дверях тут же, точно на стреме стоял, возник фиолетовый проводник, протирая заплывшие глазки.

— В чем дело? Кто кричал? Что у вас тут происходит?

— У меня происходит нога. Я ногу прыгнула больно.

— Нужен врач?

— Нет, не надо беспокоиться, пустяки, пройдет.

— Все в порядке, батя, иди, разберемся. Спасибо.

— Да уж, я вижу, разберетесь, дело к тому идет. Знаю я вас, — пробурчал проводник, смачно зевнул, вышел.

И закрыл за собой дверь.

— Ну, давай смотреть, что там с ногой.

— Да, пустяки, не волнуйся.

— Нет уж, Лиз, клади ногу и снимай носок.

Едва Нил коснулся ее кожи, его будто током ударило... Такая маленькая ножка при высоком росте. Вот порода-то...

— Растяжение. Сейчас забинтуем, и все пройдет. Хорошо бы водкой натереть. Да, у меня кстати есть...

Преодолев слабое сопротивление Лиз, Нил растер ее ногу и, за неимением подходящей повязки, перебинтовал шелковым шарфом.

— Вот, готово, только ходить пока не рекомендуется. Нужен покой.

— Да здесь и ходить-то некуда, будет хоть занятие — лежать и лечить ее.

— Больным нужны хорошее питание и хороший уход. Я пошел за лечебным обедом. А пока, пациентка, грызите яблоко.

Нил протянул его Лиз.

— Не скучай, я скоро.

Ресторанная еда, принесенная им в судках, была, может, и далека от совершенства, но это было уже не важно ни ей, ни ему... зато вино оказалось настоящим. Мукузани скрасило искусство повара и окрасило щеки Лиз румянцем.

Лиз прикрыла глаза, и Нилу показалась, что она засыпает. Как бы сам себе он пробормотал:

— Ну, ты, наверное, хочешь спать, я пойду, не буду мешать...

— Да, хочу, — каким-то изменившимся голосом отозвалась Лиз. — С тобой.

Последние слова она произнесла совсем тихо и не открыла глаза. У нее больше не было сил даже на слова. Нил щелкнул замком.