Все замолчали, наступила полная тишина. Миссис Майклсон не знала, что сказать. Она покорно смотрела на доктора.

— Ваша дочь, — сказал он голосом, в котором звучал металл, — была сегодня в больнице, и ей определенно поставили диагноз «диабет». А вы позволяете ей пить алкоголь? Глупо!

— Что? У нее диабет? Ни у кого из Майклсонов не может быть ничего подобного. Только бедняки…

— Которыми мы являемся, — перебила ее Лори. — Вряд ли в этом городе есть кто-нибудь беднее нас.

— Что за чушь, Лори Ли! Возможно, этот человек прав. Сколько раз я говорила, чтобы ты не общалась с людьми с Саут-Уотер-стрит.

— Мама, ты такая же помешанная, как и он. Нельзя подхватить диабет, просто посещая Саут-Уотер-стрит. Это не инфекционная болезнь, которой можно заразиться от бедных людей. А что касается вас, доктор Мейсон, если вы таким образом ставите диагнозы пациентам вашей больницы, плохо их дело. Я была в больнице, но не на обследовании. Я имею в виду… Я была там совсем по другой причине. — Круто повернувшись, она направилась к двери.

— Лори, — слабым голосом окликнула ее мать. Затем она повернулась к доктору. В конце концов, человек с положением, хирург. — Смотрите, что вы наделали, — простонала она, роясь в сумке в поисках платка, которого там почему-то не оказалось.

— Что такого я сделал? — возмутился Мейсон.

— Откуда я знаю? — сказала Мейбл Майклсон, утирая слезы платком, который он ей предложил. — Но кто-то что-то сделал. Моя дочь никогда не вела себя так раньше! Никогда!

— Да, верю, — произнес со вздохом Гарри Мейсон. — Хотел бы я научиться понимать женщин.

ГЛАВА ВТОРАЯ

— Итак, что вы можете сказать?

Четыре студента неловко ерзали на стульях, поставленных вокруг видавшего виды стола нового администратора. Но никто из них не решился высказать свое мнение.

— Это не так уж трудно, — сказал доктор Мейсон. — Вы провели обследование. Все сделали подробные записи. Все четверо представили письменный предварительный диагноз. Так кто же должен проинформировать больного?