— Господи, нет! — рявкнул он. — Ваш контракт будет продлен. Это чертовски хорошая идея! — И затем, прежде чем она успела перевести дух, спросил: — Полагаю, вы больше нигде не подрабатываете? — Он извлек из кармана громадный носовой платок и вытер ей слезы.

— Везде, — проговорила она, судорожно сглотнув. — Точнее, почти везде. В рамках морали, приличия и закона — везде.

— В таком случае у меня есть дело, которое могло бы заинтересовать вас, — сказал он, снова садясь. — Личное дело, которым вы могли бы заняться в свободное от больницы время.

— Я готова заняться чем угодно, но мое время ограниченно. Я учусь в университете…

— Драматическое искусство?

— Да. Мне необходимо сдать еще шесть зачетов в январе, чтобы закончить обучение.

— А как насчет вашей игры в больнице? За это вам не могут ставить зачеты?

— Не думаю, что это возможно. У меня такой суровый наставник. По его мнению, то, что не заработано под крышей университета, ничего не стоит.

Доктор сцепил руки на плоском животе и пару раз качнулся на стуле.

— Этот наставник, он когда-нибудь болеет?

— Не думаю, — хихикнула Лори. — Но вечно жалуется на желудок и берет, по крайней мере, один дополнительный выходной в две недели из-за проблем, связанных с желудком.

— Вы не будете возражать, если я поговорю с ним о ваших зачетах и, заодно, о его желудке?

Глаза Лори вспыхнули, и улыбка добавила ей немало очарования. Почему он не подумал об этом раньше? О ее очаровании. По отдельности ее черты не привлекали особого внимания. Глаза были слишком велики, нос чуточку вздернут, а один из передних зубов слегка отколот. Но все вместе придавало ей особую мальчишескую прелесть, какой не мог бы пропустить ни один мужчина.

— Нет, я ничего не имею против, — ответила она. — Девушка в моем возрасте нуждается в любой помощи, которую может получить. Но в пределах моего времени, что бы я могла сделать для вас?