— Он что, совсем спятил, что ли? — удивился Корнелл. — Мог бы продать им все свои явки вместе с агентурой. Наверняка получил бы не меньше.

— Именно так, Джерри! Человек перестаёт мыслить рационально. У него поехала крыша. Мы это поняли, но было уже слишком поздно.

— А как обнаружилось, что предатель он? — поинтересовался Корнелл.

Рональд Фрей пожал плечами.

— Насколько я могу судить, это была чистейшая случайность. Но счастливая. Ребята в секции «Г» считают, что они так никогда ничего бы и не узнали, если бы… — Фрей вдруг поперхнулся.

— Если бы что? — нетерпеливо переспросил Корнелл.

— Если бы Лангфорд сам не рассказал… Как ни странно, он был патриотом до мозга костей, я бы даже сказал, фанатиком… — задумчиво продолжал Фрей. — Операция «Стекло» была не первой в его карьере. Его кандидатура была едва ли не самой идеальной. Это было его задание, понимаешь, Джерри, его! Ко всему прочему, Лангфорд не любил ни коммунистов, ни американцев, да и выходцев из других стран тоже.

— Слышал я о нем, — заметил Корнелл. — Свихнулся на чистоте расы. Читал его статейки в «Дейли Экспресс», особенно когда Англия рвалась в «Общий рынок». По сравнению с сэром Лангфордом союз левых радикалов не более чем общество вольнодумцев.

— Вот-вот! Кому, как не ему, было поручить охрану подобных секретов? Об этой операции знали только два человека — Лангфорд и премьер-министр, которому он непосредственно подчинялся. Всё! — Рональд Фрей криво усмехнулся. — Пока не продался, конечно. Кстати, наши психологи утверждают, что подобные фанатики непременно страдают каким-нибудь комплексом неполноценности. Увлекаясь какой-нибудь идеей, они якобы ищут компенсацию за свои неудачи, которые от всех скрывают, или что-то в этом роде. Но в конце концов срываются. С Лангфордом, кажется, случилось именно это. За одну ночь человек совершенно переменился.