- Сам-то он точно заслуживает того, чтобы его повесили, - пробормотал Калеб. - Послушайте, вы можете больше не распространяться насчет их художественной ценности. Я прекрасно знаю, что за фотографии делает Эмброуз Эстерли.

- Правда? - Ее лицо засветилось радостью. - Не хотите ли вы сказать, что в самом деле видели его работы?

- Скажем так: мне знаком этот стиль. Очевидно, что у него талант на фотографии, которые могут быть использованы в целях шантажа.

- Но эти снимки совсем не такие, - запротестовала она. - Я пытаюсь вам это объяснить.

- К черту все ваши объяснения! - Последовало несколько секунд недоуменного молчания, прежде чем смысл сказанного дошел до собеседницы.

- Выходит, отправитель записки был прав, - медленно проговорила Сиренити. - Вы не одобряете художественную фотографию обнаженной натуры. Значит ли это, что вы захотите отказаться от нашей деловой договоренности?

- Мне придется подумать об этом.

Он почувствовал ее отчужденность, и это разозлило его еще больше. Ведь это она, а не он всему причиной.

- Расскажите мне, Сиренити, какими еще талантами вы обладаете? Может, вы не только позируете, но еще и играете?

- Простите?

- Я просто подумал, не снял ли Эмброуз Эстерли или кто-нибудь из его коллег парочки фильмов с вашим участием?

- Фильмов?

- Вы понимаете, какого рода фильмы я имею в виду. Их показывают в кинотеатрах, куда дети до шестнадцати лет не допускаются. А видеомагазины выставляют в витрине отдела "Только для взрослых".

- Ну и ну. - Сиренити явно оскорбилась. - В чем вы меня обвиняете?

- Я вас ни в чем не обвиняю. - Калеб круто повернулся и встретил ее оскорбленный взгляд. - Это ведь вы заявили, что вас шантажируют из-за пачки фотографий, где вы фигурируете голышом. Мне просто интересно, насколько обширны ваши таланты в действительности.