- Славный? - Проклятие, подумал Калеб. Это почему-то оказалось последней каплей, переполнившей чашу. - Вы думали, что я славный?

- Ну да. - В блестящих глазах Сиренити появилось выражение неуверенности. - Мне показалось, что вас заинтересовали мои идеи относительно Уиттс-Энда. Что вы хотите помочь. Я думала, будущее этой общины заботит вас в такой же степени, как и меня.

- Плевать мне на Уиттс-Энд. - На этот раз Калеб не стал обдумывать свои последующие действия. Он решительно направился к Сиренити.

Почти целый месяц он терпел муки неудовлетворенного желания. Утешал себя вынашиванием планов будущего романа, пребывая в полной уверенности, что Сиренити влечет к нему так же, как и его к ней. Теперь все рушилось, и сознание этого, словно когтями, драло ему внутренности.

Сиренити осталась на месте, защищая грудь прижатым к ней кейсом.

- Что вы собираетесь делать?

- Исправлять ложное впечатление. - Калеб остановился перед ней, поднял руки и, схватив ее за плечи, рывком притянул к себе. - Не хочу, чтобы вы ушли отсюда с мыслью, что я славный парень, мисс Мейкпис.

Он резко накрыл ее рот своим, смяв нежные, пухлые губы. Кипевшие в нем злость и отчаяние мгновенно выплеснулись в этом поцелуе. Он почувствовал, как Сиренити дрогнула под натиском, но вырваться не пыталась.

Несколько секунд она стояла, напряженно замерев в его грубом объятии. Она казалась скорее изумленной, чем испуганной. Калеб понимал, что разрушает нечто важное, нечто такое, что ему очень хотелось сберечь. И осознание этого толкало его на то, чтобы сделать это дело основательно. Он ведь все делал очень основательно.

Его пальцы крепче сжали плечи Сиренити. Он ощутил ее зубы, когда с силой открыл ее рот своим. Это был их первый и, без всякого сомнения, последний поцелуй. Бушевавшая у него внутри мучительная ярость перешла в неистовую страсть, потрясшую его до самой глубины.