Я был на волосок от беды, подумал Калеб. Какое-то странное, зябкое чувство сжало ему внутренности, когда он осознал, насколько близок был к катастрофе. Одно по-настоящему беспокоило его - тревожное ощущение, что Сиренити Мейкпис могла бы заставить его пренебречь установленными им самим правилами.

Она не была похожа ни на одну из женщин, которых он знал. Она притягивала его. Если бы он жил не сейчас и не здесь, а, например, во времена, когда люди запросто верили во всякую сверхъестественную чепуху, то мог бы и задуматься, не навела ли она на него какие-нибудь чары.

Сейчас она сидела по другую сторону его стола, вроде и от мира сего, но как бы не вполне ему принадлежа. Словно выпала в земную реальность из какой-нибудь параллельной вселенной.

У Сиренити Мейкпис были глаза цвета павлиньих перьев и непослушная огненно-рыжая грива, буйство которой сегодня лишь отчасти сдерживала завязанная на затылке черная лента.

В ней Калебу чудилось что-то неземное, от чего у него на голове шевелились волосы. Необычный кулон в виде фигурки грифона, который она носила, как-то еще сильнее подчеркивал ее таинственность. Она создавала впечатление воздушности, которое почти убедило его в предназначении Сиренити танцевать в полночь на лужайке при лунном свете, а не вести деловые переговоры в современном офисе.

Он искренне надеялся, что в лунных танцах она разбирается лучше, чем в деловых вопросах. Ему пришлось буквально вести ее за руку на всех этапах подготовки и обсуждения их недавно заключенного контракта. Проблема была не в недостатке ума - с умом у нее настолько было все в порядке, что это даже смущало. Трудность заключалась в отсутствии опыта.

Сиренити заправляла крошечным бакалейным магазинчиком в небольшом горном поселке, называвшемся Уиттс-Энд. Насколько Калеб понимал, этот магазинчик обслуживал довольно эксцентричную клиентуру, состоявшую из разного рода неудачников и нонконформистов, типов с художественными претензиями и лиц без определенных занятий, вынесших себя за рамки общества.