- Я это запомню, - пообещала Сиренити. Куинтон коротко кивнул Калебу и стал спускаться с крыльца.

Калеб проводил его взглядом.

- Он всегда так говорит?

- Всегда.

- Что вы с ним делали?

- Прошлой ночью умер один наш друг, - тихо ответила Сиренити. - Я обнаружила его тело несколько часов назад. Куинтон помогал мне разговаривать с властями и делать все остальное, что требуется в таких случаях.

- Черт. Печально это слышать. - Калеб посмотрел на нее. - Близкий друг?

- Можно и так сказать. Здесь, в Уиттс-Энде, все близкие друзья всех. Сиренити прошла мимо него в маленькую гостиную. Стены в ней были заняты полками с книгами, как и большинство других стен в ее доме.

Некоторые книги остались еще с ее юных лет. До того дня, когда Сиренити отправилась учиться в колледж, ей ни разу не приходилось бывать в обычном школьном классе. Джулиус и другие жители Уиттс-Энда учили ее дома. И так хорошо справились с этой работой, что она получила высшую оценку на вступительных экзаменах.

Большую часть библиотеки Сиренити составляли реликвии ее непродолжительной карьеры в качестве преподавателя социологии в небольшом колледже в Буллингтоне. И преподавательская работа, и незаконченная докторская диссертация казались ей сейчас бесконечно далекими.

- Кто это был? - тихо спросил Калеб.

- Его звали Эмброуз Эстерли, - ответила Сиренити. Она затаила дыхание, не зная, какой реакции ждать от Калеба. - Вы, вероятно, помните это имя. Это фотограф, сделавший те снимки.

Калеб отпустил дверь, и она медленно закрылась. С выражением спокойной задумчивости в глазах он повернулся и смотрел, как Сиренити снимает свою расшитую бусинами и украшенную бахромой куртку.

- Как он умер?

Сиренити вскинула голову. Она стояла перед Калебом, твердо упираясь в пол ногами и сунув руки в глубокие карманы длинной бирюзовой туники ручной вязки, надетой поверх белых лосин.