- Вроде бы просто лежите. - Калеб взял ручку и тихонько постучал ею по стеклянной поверхности стола. Тин-тин-тин. Звук неприятно отдался у него в ушах. - И что же делает эти фотографии пригодными для целей шантажа, мисс Мейкпис?

- В том-то и дело. Я не думаю, что они пригодны для шантажа. - Ее восхитительный рот сложился в удрученную гримасу. - Но кто-то, очевидно, считает, что они могут меня скомпрометировать. По крайней мере в ваших глазах.

- А почему, по-вашему, у кого-то могло сложиться такое впечатление?

Сиренити с небрежной грацией пожала плечами. От этого изящного движения аккуратный серый костюмчик показался на ней еще более нелепым.

- Я не совсем понимаю, почему кто-то увидел в них материал для шантажа. Разве что по той причине, что на мне там не очень много надето.

- Что же все-таки конкретно там на вас надето?

Она дотронулась до фигурки грифона, висевшей на цепочке у нее на шее. Было видно, что первоначально кулон имел покрытие под золото. Но этот дешевый блеск в нескольких местах стерся, так что на крыльях грифона проглядывал недорогой металл, из которого он был сделан.

- По большей части на мне только вот это.

- Снимки в голом виде. Черт! - Калеб швырнул ручку на стол и вскочил на ноги. Сунув руки в карманы своих сшитых у дорогого портного брюк, он отошел к окну.

Разве не напоминало все это случившееся в его семье тогда, много лет назад? Он отмахнулся от этой мимолетной мысли, так как прекрасно знал, что тот старый скандал был в тысячу раз хуже для его деда и всех остальных членов гордого клана Вентрессов. Ведь отец Калеба Гордон Вентресс был женат, когда фотографии его любовницы Кристал Брук попали в руки Роланда, дедушки Калеба.

Имя Кристал Брук было псевдонимом девицы, которая подрабатывала в качестве фотомодели и надеялась стать кинозвездочкой, а пока была стопроцентной шлюхой и запустила свои ярко-красные когти в молодого, подающего надежды и богатого политика из Вентресс-Вэлли, штат Вашингтон.