Маркиз быстро понял, что Эстер Стэндиш охотится на него, и избегал ее так ловко и умело, что довел почти до неистовства.

В конце концов, он все же поддался на ее уловки, потому что и она возбуждала в нем неподдельную страсть, а также потому, что и сам хотел узнать, преувеличены или нет ее расхваливаемые достоинства.

И теперь, управляя лошадьми с тем мастерством, благодаря которому он по праву снискал славу признанного сердцееда и светского льва, маркиз подумал, что Эстер, наверное, самая страстная женщина из тех, кого он встречал.

Она была ненасытна, и хотя маркиз слыл столь опытным любовником, что мог вознести почти любую женщину на пик страсти, он подчас признавал, что леди Эстер, пожалуй, превосходит его.

«Она очень красива», – говорил он себе, при этом зная, что ни в малейшей степени не был влюблен в нее.

Она привлекала его, он ее желал, но в то же время он отчетливо понимал, что в их самых пылких и эротичных ласках никогда не присутствует сердце.

– Чего же я ищу? – спросил он себя вслух.

Он вспомнил другую женщину, почти такую же красивую, как леди Эстер, которая задавала ему почти тот же вопрос.

Она лежала в его объятиях в таинственном мерцании теней, отбрасываемых затухающим огнем. В наводящем сон благоухании тубероз маркиз размышлял, как уютно и легко он чувствует себя в этом мире.

И тогда женщина, приподняв голову, лежавшую у него на плече, произнесла:

– Чего мы ищем, Алексис?

– Что ты имеешь в виду? – удивился он этому вопросу.

– Я знаю: как бы я тебя ни любила, есть часть тебя, которая остается для меня недоступной, – ответила она. – Я постоянно чувствую, что недотягиваю до идеала – если именно этот идеал таится в глубине твоего сердца.