— Ничего подобного. Я никогда не считала тебя упрямой старухой, и мне приятно думать, что я твоя самая лучшая ученица, — ответила я, и Дори засмеялась, чего в последнее время я за ней почти не наблюдала.

— Наверное, так и есть.

Я еще раз посмотрела на шкатулку.

— Изысканная работа. Никогда не видела ничего, что хотя бы отдаленно напоминало такое. Но что именно ты от меня хочешь, Дори?

Вместо того чтобы ответить мне прямо, она медленно и мучительно потянулась к журнальной стойке у кресла и положила передо мной каталог ежегодного аукциона восточного искусства, проводимого в «Моулзуорт и Кокс» в Нью-Йорке. Желтым стикером была отмечена страница с изображением такой же серебряной шкатулки.

— Ты ее продаешь, — произнесла я. — Нет, минутку.

Я взглянула на стоявшую передо мной шкатулку. Она была примерно шесть дюймов в длину, четыре дюйма в ширину и примерно шесть или семь дюймов до вершины куполообразной крышки.

— Та, что выставлена на торги, очень похожа, но мне кажется, она чуть меньше.

— Ты очень наблюдательна, — ответила Дори. — И ты совершенно права. Они почти одинаковы, хотя, полагаю, внутри написан разный текст, рисунки на внешней стороне отличаются, и моя шкатулка чуть больше. Думаю, это шкатулки, которые вставляют одна в другую, как русские матрешки. Есть еще третья серебряная шкатулка больше моей и, возможно, четвертая из дерева, самая большая, по крайней мере, так говорил мой отчим, но, конечно же, дерево вряд ли сохранилось. Чего нельзя сказать о серебре при соответствующих условиях.

— Ты хочешь, чтобы я на следующей неделе отправилась в Нью-Йорк и купила для тебя эту шкатулку.

Моя фантазия разыгралась. Конечно, я остановлюсь в отеле, но это будет совсем другой отель. Мне не придется всякий раз, выходя на улицу, оглядываться назад в поисках бандитов, а в номере я не буду постоянно спотыкаться о ноги Роба.

— Ты согласна это сделать? Конечно, я оплачу твои расходы, а также заплачу дополнительно за потраченное время, а если шкатулка окажется у нас, ты получишь вознаграждение.