Нет… нет, такое просто невозможно. Она совершенно равнодушна к неповторимой мужской привлекательности креола. Мои чувства не могут быть прежними, настойчиво твердила Деми. Невозможно снова ощутить невероятную, почти физическую боль. Это безумие, казалось, навсегда осталось в прошлом. Горькое чувство обиды и растоптанная пылкая девичья любовь.

Альберто легко нагнулся, поднял с потертого ковра шелковые белые трусики и кинул их Деми. Она попыталась поймать их, но не смогла. Подняв трусики с пола, дрожащими руками запихнула интимный предмет туалета в сумку.

— Тебе не удастся ударить меня коленом в пах, — очень тихо произнес Альберто.

Склонившись над вещами, Деми повернула голову в его сторону и осторожно взглянула на его итальянские кожаные ботинки.

Альберто направился к ней. Девушка застыла на месте, слыша свое напряженное дыхание.

— Ты просто поражаешь меня энергией. — Он говорил немного хрипло.

Ну и тупица, мысленно выругалась Деми, совершенно выбитая из колеи бессердечием Альберто. А она-то думала, что он ее любит… Сколько раз твердила себе: разрыв даже к лучшему. Креол бросил ее еще до того, как она оказалась в его постели. Но теперь, сгорая от стыда, девушка ненавидела его за тот поступок. Альберто посчитал ее какой-то дешевкой — так и не узнал о ее невинности и не поверил в ее бескорыстие.

— Ты меня никогда не понимал. Подростки бывают непредсказуемыми, когда увлекаются. — Деми усмехнулась, решив не показывать, что его сарказм задевает ее.

— Но это было не просто увлечение! — выдохнул Альберто, буквально испепеляя девушку глубокими темными Глазами. Деми, как под гипнозом, не могла отвести от вето взгляд. — Ты безумно любила меня.

Девушка едва не упала в обморок. Ее пальцы непроизвольно разжались, роняя сумку, но она даже не заметила. Резко отвернулась, внезапно почувствовав тошноту. Может, он садист? Или получает какое-то удовольствие, мучая ее? Не было никакой любви, снова повторила про себя Деми.