И в этот момент ей стало ясно, чего она хочет. Отомстить. Отомстить за все невзгоды и страдания, что навлек на нее его брат. За ложь, за лицемерие, за мошенничество и за ту нищету, в которой она теперь оказалась, но прежде всего и больше всего за то, что жизнь ее теперь лишена чувств, смысла, любви…

– Странно, что мой брат бросил и вас, – продолжал рассуждать Лео, скрестив руки на груди и в упор рассматривая ее – с одобрением, смешанным, правда, с доброй долей презрения. – Хотя нет, не странно. «Янтарные глаза, способные растопить сердце мужчины» оказались такими холодными, что от них скорее заледенеешь.

Рия молчала, и он бесцеремонно продолжал разглядывать ее.

– Лицо достаточно красиво, – продолжал он, – но без того тепла, что может согреть мужское сердце. – Он покачал головой. – Как я могу поверить вам? Мой дорогой братик писал, что обручился с девушкой, у которой есть все. Она, мол, не только сексуальна, у нее еще и целое состояние в качестве приданого. Разумеется, писал он, я получу его лишь в том случае, если буду мил с ее папочкой и буду изображать из себя старомодного джентльмена.

Излияния Джерома в устах этого безжалостного человека могли добить кого угодно, только не ее. Джером так жестоко поступил с нею всего через несколько недель после гибели ее родителей! И Рия поклялась себе, что поквитается с семьей Дауэр – так же расчетливо и жестоко, как их младший отпрыск ограбил ее, забрав даже последнее, что у нее осталось.

– Правда, – продолжал Лео Дауэр, окидывая ее взглядом темных глаз, – совершенно очевидно, что он не утерпел. Ни за что в жизни не поверю, что мой брат в состоянии быть джентльменом, если дело касается его подружек… прошу прощения… его невест.

Где-то в глубине дома зазвонил телефон, и Лео, бросив короткое «извините», открыл дверь, ведшую во внутренний коридор. В конце коридора виднелась лестница на второй этаж. У Рии упало сердце: разве я смогу с такой болью подняться наверх, в ванную?