К несчастью, в тот момент, когда она перелезала обратно на дорогу, старые разболтанные ворота покачнулись под ней, нога соскользнула с шаткой перекладины, и, с ужасным хрустом ударившись о землю, Рия упала рядом с воротами. Она взвыла от боли, потом привалилась спиной к чемодану и долго сжимала и терла горящую лодыжку.

Вспоминая об этом, она остановилась, стараясь опираться на здоровую ногу, и попыталась определить, откуда слышится звон молота о наковальню. Однако звук затих, и она растерялась: как быть? Но, слава Богу, через несколько секунд молот забил снова, и она поняла, что звуки раздаются из старой каменной конюшни, видневшейся впереди. Значит, кузнец – а это непременно должен быть мужчина, рассуждала она, потому что ни одна женщина не обладает подобной силой, – еще не ушел.

Когда она появилась на пороге, кузнец замер, подняв над наковальней молот, но не опуская его, как будто почувствовал чье-то присутствие. Может, она заслонила ему свет? И все же он не отводил взгляда от наковальни и не торопился повернуться к непрошеному гостю.

Рия не произнесла ни слова, она даже затаила дыхание, чтобы не мешать, но молот опустился, а удара так и не последовало. Мужчина глянул через плечо, убедился в ее появлении и наконец повернулся к ней.

Этот момент навечно запечатлелся в памяти Рии. Никогда в жизни ей не забыть, как она впервые увидела этого человека. Он был высок, с густыми черными волосами, и его обнаженный торс отчетливо выделялся на фоне яркого пламени. Он был худощав, но мускулист, спустившийся на бедра ремень обнажил талию, на которой не было ни грамма жира.

Молот, звякнув, лег отдыхать, а пламя зашипело и рассыпало искры, точно от злости и обиды на мастера.

Рия хотела заговорить, но у нее пересохли губы. Она облизала их и прокашлялась.