Если бы человек мог пнуть свой собственный зад, задница Саймона была бы сплошным синяком. Если бы он соединился с ней месяцы назад, когда впервые понял, что происходит, она сама смогла бы надрать задницу Ливии. Короче говоря, это по его ошибке ей причинили боль.

- Вау! - Бекки осмотрелась, к его изумлению, сразу принимая все. Она впервые оказалась в его доме. Он надеялся, что ей понравилось, потому что если он добьется своего, она останется здесь навсегда. Диван, на который он ее посадил, соединялся с шезлонгом; журнальный столик и развлекательный центр - сделаны по последней моде. В центре кленового журнального столика стоял стеклянный стакан; на нем красовалась гордо выступающая из леса пума с горящими глазами из драгоценных камней - еще одна работа Саймона.

- Это не то, что я ожидала.

- А чего ты ожидала?

Выражение ее лица было радостно удивленным.

- Что-то более схожее с «холостяцким бардаком» и менее с «уютной современностью».

Он усмехнулся:

- Тебе нравится?

- Да. - Попытавшись выпрямиться и осмотреться, она снова невольно вздрогнула. Он склонился над ней и помог передвинуться, морщась вместе с ней, пока ее положение не стало более удобным. Ее благодарный взгляд был для него лучше всех наград.

Саймон вышел, но быстро вернулся с миской теплой воды и полотенцем.

- Ладно, давай, долой рубашку.

Бекки осуждающе подняла бровь.

Саймон вздохнул.

- Я должен посмотреть, насколько плохи порезы. И состояние укусов. - Он пристально посмотрел на ее шею, его губы сжались, руки вцепились в миску. Даже с ферментом, который ее обратит, шрам, скорее всего, останется. Черт, ему следовало бы пойти и убить эту суку. То, что Ливия оставила на его подруге шрам на всю жизнь, заставило его Пуму снова зарычать.

- Я не сниму рубашку. - Она почти скрестила руки на груди, но вздрогнула, когда боль в животе остановила ее.