Вертолет поднялся в воздух. Антуан помахал ему рукой, и вскоре рокот мотора исчез где-то вдали. Он остался один. Взяв карту, Антуан пробежал глазами тщательно разработанный маршрут. Он начинался от горы Гуннбьёрн — наивысшей точки Гренландии, которая огромной снежной глыбой маячила в нескольких километрах от него. В конце же пути, преодолев несколько сот километров ледовой пустыни, он должен был высадиться в районе залива Мелвилл на противоположном побережье острова.

Антуан сел в нарты и свистнул собакам. Они резво тронулись, легко таща упряжку за собой. Он лишь слегка направлял их движение специальной длинной палкой — остолом. Нарты быстро мчались по замерзшему льду. Снег под полозьями тянул одну бесконечную тоскливую ноту. Шерсть на собаках быстро покрылась толстым слоем инея — как будто они вывалялись в муке.

Нарты перевалили через невысокий склон, и перед Антуаном открылась бескрайняя снежная равнина. Исполинские торосы и ледяные горы образовывали причудливый лабиринт, между которыми блестели узкие языки девственно — чистого снега. Вокруг не было ни души. У него было ощущение, что он один на этой гигантской ледяной планете. От этого захватывало дух и одновременно становилось немного не по себе.

Две недели спустя нарты Антуана, тяжело скрипнув полозьями, остановились на берегу залива Мелвилл в Западной Гренландии. Это был один непрерывный высокий ледяной обрыв, склоны которого круто падали вниз, прямо в усеянное айсбергами море. С грохотом сталкиваясь друг с другом, айсберги со зловещей медлительностью дрейфовали в сторону океана.

Антуан опустился на колени и погладил собак. Они сослужили ему верную службу, а два раза фактически спасли его от гибели.