— Но мы же тоже можем стать друзьями, — произнесла Ингрид, очаровательно улыбнувшись. — Ведь сезон сбора трюфелей когда-нибудь закончится — и тогда вы сможете приезжать в Бордо, чтобы просто отдохнуть. Здесь много театров, здесь замечательная Опера. Кстати, в январе у нас будут давать оперу Чилеа «Адриенна Лекуврер» с самим Вильяссоном. Если вы понимаете, о ком я говорю. Я бы могла пригласить вас…

— Понимаю, мадам. И могу сравнить его с самим Пласидо Доминго. Я слушала Доминго в этой роли два года назад. Мы с приятелем специально летали в Вену, чтобы послушать там «Адриенну Лекуврер».

— Вы? В Вену? Специально, чтобы послушать Пласидо Доминго? — потрясение прошептала Ингрид.

— В этом нет ничего удивительного, мадам, — парировала Николь. — В нашем Безансоне тоже есть свой очень хороший оперный театр. А я люблю музыку. Моя мама почему-то считала, что с моими вокальными данными я могу стать оперной певицей, и отдала меня в музыкальную школу. Но после смерти мамы ситуация изменилась. Я решила заняться не искусством, а бизнесом. Вот почему я поступила на факультет менеджмента, а окончив его, открыла кофейню. Поверьте, мадам, это было успешное предприятие.

— А трюфели? — пролепетала Ингрид.

— Это, мадам, хобби, если хотите. Которое к тому же очень хорошо оплачивается. Так что если ваше предложение остается в силе, я с удовольствием послушаю Вильяссона в «Адриенне Лекуврер». Я действительно люблю оперу!

Дверь кабинета тихонько отворилась, и вошел Антуан. Но дамы его не заметили. Он с удовольствием наблюдал, как Ингрид ловит ртом воздух, не зная, что ответить «нахальной» и «язвительной» девчонке. Мадам-то ездит в оперу только для того, чтобы покрасоваться своими изысканными нарядами и роскошными украшениями. Музыку же Ингрид по-настоящему не любит.

Наконец, заметив мужа, Ингрид бросилась к нему. Сейчас она была похожа на обиженного ребенка.