— Где решили похоронить тетю Амели? — тихо спросила мама Антуана, мадам Жаклин Лану.

— В Бандар-Сери-Бегаване. На христианском кладбище. — Он заглянул в письмо. — Согласно ее завещанию.

— Даже после смерти она не захотела возвращаться на родину, — пробормотала Жаклин.

Муж пожал плечами.

— В Азии прошла большая часть ее жизни. Неудивительно, что она захотела быть погребенной там, где и жила.

— Понимаю, — вздохнула Жаклин. — Просто, если бы ее похоронили здесь, то мы могли бы ходить на ее могилу и заботиться о ней.

— Думаю, султан Брунея обеспечит за ее могилой должный уход, — нахмурился отец. — Он насколько я понимаю, относился к тете Амели с неподдельной теплотой. Так что ее могила там наверное, будет выглядеть лучше, чем на любом французском кладбище. У тети Амели не будет поводов для беспокойства.

Тем не менее Филипп Лану заказал в местной церкви заупокойную службу по тете Амели, и каждый из членов семьи поставил по свечке перед ее фотографией. Если душа тети смотрела на них с небес и видела все это, то она, должно быть, была довольна…

А еще через месяц в дом Лану на рю Клебер пришло еще одно письмо из Брунея. На конверте золотом были выдавлены буквы «Адвокат Его Величества Султана доктор Мухаммад Хассанал». Адресовано письмо было Антуану.

— Читай, Антуан. — Филипп протянул конверт сыну.

Прочитав его, Антуан посмотрел на отца, на мать, на младших сестер — Клэр и Элоди.

— Доктор Мухаммад Хассанал пишет, что по завещанию тети Амели все ее состояние переходит ко мне, — произнес он. — Как к единственному сыну ее единственного племянника. — Он на мгновение перевел дух и продолжал: — Она распорядилась своим состоянием подобным образом согласно старым брунейским традициям — в аналогичных случаях в Брунее поступают именно так.