Инстинкт самосохранения взял верх, и я бросилась наутек. Лысые подошвы старых кроссовок заскользили по камешкам, нога уехала в сторону, и я грохнулась на четвереньки. Вскрикнув, я закрыла голову руками, ожидая, что меня сейчас растерзают на части. Но тут надо мной, перекрывая шум крови в моих ушах, послышался гневный окрик, и вместо зубов, вонзающихся в мою плоть, я почувствовала пару схвативших меня сильных рук.

Я взвизгнула. Меня перевернули, и перед моими глазами оказалось лицо того темноволосого парня. Он бросил на меня быстрый оценивающпй взгляд и отвернулся, чтобы что-то крикнуть питбулям. Собаки отступили на несколько ярдов, их лай стих до ворчливого рычания.

– Пошли вон отсюда, – рявкнул на них мальчишка. – Ну-ка валите домой, нечего тут людей пугать, пара заср... – Снова метнув на меня быстрый взгляд, он сдержался.

Питбули, настрой которых поразительно переменился, сразу же притихли и крадучись направились прочь, высунув розовые языки, болтавшиеся, как наполовину скрученные ленты праздничных украшений.

С раздражением наблюдая за ними, мой спаситель обратился к мальчишке в майке:

– Пит, отведи собак назад, к мисс Марвс.

– Сами дойдут, – заартачился парень, не желая расставаться со светловолосой девочкой в лифчике.

– Отведи их, – последовал властный приказ, – да скажи Марвс, чтобы она впредь не оставляла свои чертовы ворота открытыми.

Пока происходил этот обмен репликами, я взглянула на свои коленки и обнаружила, что они ободраны в кровь и припорошены пылью. К тому времени мой шок прошел, и я, уже достигнув самого дна малодушного смущения, заплакала. Чем больше усилий я прилагала, чтобы справиться с судорогами, сжимавшими мое горло, тем сильнее они становились. Из-под моих больших очков в пластмассовой оправе хлынули слезы.