– Пока нет. У меня поручение. Надо отнести чек мистеру Сэдлеку. – Я пощупала свой задний карман, проверяя, на месте ли чек.

Услышав это имя, Харди хмуро сдвинул свои темные брови.

– Я с тобой.

– Не надо, – ответила я, хотя его предложение вызвало во мне волну робкого восторга.

– Нет, пойду. Не следовало твоей маме посылать тебя в контору одну.

– Не понимаю почему.

– Поймешь, когда его увидишь. – Харди взял меня за плечи и внушительно проговорил: – Если тебе когда-нибудь понадобится зачем-либо пойти к Луису Сэдлеку, позови меня.

От его рук по моим плечам распространялось электричество. Я ответила, слегка задыхаясь:

– Мне не хотелось бы затруднять тебя.

– Ты меня этим не затруднишь. – Он еще с минуту продолжал смотреть на меня с высоты своего роста, а потом отступил на шаг.

– Спасибо, очень мило с твоей стороны, – отозвалась я.

– Черт. – Он покачал головой и с язвительной ухмылкой ответил: – Никакой я не милый. Но и во всех остальных случаях, не связанных с питбулями мисс Марвы и Сэдлеком, за тобой должен кто-то присматривать.

Мы тронулись вдоль главной дороги. Подлаживаясь под меня, Харди делал короткие шажки. Когда же мы наконец стали попадать в ногу, я внезапно ощутила глубокое внутреннее удовлетворение. Вот так, бок о бок с ним, я могла бы идти вечно. Только считанное количество раз в моей жизни случались моменты, которые я проживала с такой полнотой, без затаившегося где-то ощущения одиночества.

Когда я снова заговорила, собственный голос показался мне каким-то томным, как будто мы лежали в сочной траве в тени дерева.

– А почему ты говоришь, что ты не милый?

Тихий горестный смешок.

– Потому что я нераскаявшийся грешник.

– И я тоже. – Это было, разумеется, неправдой, но если этот мальчик оказался нераскаявшимся грешником, то я тоже хотела быть такой.