Путники разделились парами: почти женатый уже Сашка по-хозяйски обхватил Лидину подружку, Серега вел себя несколько скромнее по отношению к Лиде, а Вова откровенно стеснялся даже ненароком прикоснуться к маленькой Тане.

О чем беседовали во время прогулки первые две пары — история умалчивает. Автор лишь догадывается, что разговорами они не ограничились. Вовка же всю ночь (ибо гуляла честная компания до рассвета) нес какую-то чушь и околесицу, Таня так же всю ночь периодически вскрикивала: "Ой, я сейчас упаду" (поскольку гуляли они по лесу и всевозможным буеракам), при этом чувствуя себя попугаем и тупой идиоткой. Вова галантно подставлял ей свою руку, когда на их пути возникало очередное препятствие в виде оврага или поваленного дерева, Таня на нее опиралась, благодаря чему ей таки удалось избежать падений. А по большей части шли они молча. Вова — оттого, что влюбился с первого взгляда, сам не зная, что он в ней нашел — угловатый большеротый подросток-лягушонок с мальчишеской стрижкой. Таня — оттого, что ей совершенно неинтересен был собеседник, так же как и вся их компания, как эта дурацкая ночная вылазка по пересеченной местности на горе ее городским ноженькам и на радость местным комарам. Равно как и вся эта посевная кампания ее родителей — ведь жили же столько лет без огорода, на кой ляд он сейчас сдался, когда у нее столько проблем в личной жизни, а тут еще этот крестьянин путается под ногами, зануда этакий…

Такой и осталась эта ночь в их памяти: для Вовы — восхитительная ночь с чудесной девочкой Таней; для Тани — жуткая фантасмагория звезд, светлячков, комаров, крапивы и странного скучного мальчика с его неловкими попытками развеселить ее.

***

Тем далеким летом Голики еще трижды приезжали в Нахаловку. Серегу с собой не брали, так как он, закончив школу, теперь готовился к вступительным экзаменам в политех. Родители полагали, что вместо окучивания картошки сынуле полезнее будет усердно штудировать учебники. Наивные! Какие учебники! Как только в пятницу вечером за ними захлопывалась дверь, дом тут же наполнялся дружками и подружками, спиртное поглощалось декалитрами, а учебники сиротливо пылились на самой дальней полке.