Джейн устало прислонилась к стене и сказала Элис:

— Никогда больше не приглашай меня к себе. Я приношу несчастье людям. Я здесь всего несколько часов, а ты уже потеряла сенник и все запасы сена на зиму, не говоря уже о сарае. Это чудо, что лошади спасены…

Лорд Брутн, стоявший рядом, хранил молчание, но Джейн чувствовала его взгляд, прикованный к ее лицу. Она невольно посмотрела в его сторону. Его карие, почти черные глаза под четко очерченными густыми бровями, казалось, пронизывали насквозь. Джейн постаралась отвести свой взгляд, но ей это плохо удалось.

— Ты говоришь ерунду, Джейн. — Элис попыталась успокоить подругу. — Если бы ты не спала в пристройке, я бы потеряла и конюшни, и лошадей, и сенник, и этот сарай.

В этот момент полицейский, с интересом всматривавшийся в лицо Джейн, воскликнул:

— Вы дочь Дугласа Грейса, мисс? Знаменитого Дугласа Грейса? И как я вас сразу не узнал? — Полицейский был вне себя от восторга. — Я видел каждый ваш фильм, они потрясающи, особенно тот, в котором рассказывается о разрушении памятников старины! Ваши работы вызвали широкий резонанс в обществе. Вандализм — это болезнь человечества.

— А может быть, вандалы оказывают человечеству любезность?!

Лорд Брутн заговорил так внезапно, что Джейн вздрогнула. Она, должно быть, ослышалась?

— Любезность? — эхом повторила она. Какое больное воображение могло предположить, что разрушение того, что принадлежит истории, может расцениваться как любезность?!

Его глаза спокойно встретились с ее пылающим взором.

— Любезность, — медленно повторил он. — Освободившись от груза прошлого, вы будете смотреть в будущее, а не жить вчерашним днем.

Глава 2

Как он мог так говорить? Джейн взглянула на нового хозяина имения почти с ненавистью.