Пейн, единственный сын Долли Мэдисон, не оправдал ее ожиданий и отдалился от матери. Вероятно, поэтому она взяла под свое крыло Сэмюэля, когда он начал работать в качестве специального агента на Томаса Джефферсона, давнего друга своего отца. Блистательная супруга Джеймса Мэдисона всегда выступала в роли хозяйки на мероприятиях, которые проводились от имени президента, и она же была общепризнанным арбитром во всех спорах насчет социального статуса обитателей столицы еще до того, как ее муж поселился в Белом доме.

«Нет ни одного мужчины в возрасте от восемнадцати до восьмидесяти лет, который не поддался бы очарованию Долли Мэдисон», – подумал Шелби, наблюдая за тем, как жена президента уверенно шествует по направлению к нему, по пути обворожительно улыбаясь и обмениваясь приветствиями с гостями, традиционно заполнявшими по средам ее знаменитый салон. Сама Жозефина Бонапарт не могла бы собрать в своем доме столь блистательное общество и, уж конечно, не шла ни в какое сравнение с неподражаемой Долли.

– Наконец-то ты здесь, Сэмюэль. Должна признаться, я до смерти беспокоюсь всякий раз, как ты отправляешься выполнять очередное опасное задание. Жизнь солдата так подвержена всяким случайностям, – проговорила она, на мгновение притянула Шелби к себе, а потом отстранила, дабы любовно осмотреть с ног до головы.

В свои сорок три года супруга президента была на редкость красивой женщиной. Ее темные волосы еще не тронула седина, молодо сияли ясные голубые глаза, цвет лица поражал свежестью. Одетая в модное муслиновое платье коричневого оттенка и соответствующего цвета тюрбан с кокетливо покачивающимися страусиными перьями, Долли была выше своего малорослого мужа, но все же ей приходилось задирать голову, чтобы взглянуть в глаза Шелби.